Без свободы вера невозможна

«Орел, который летает выше и быстрее всех птиц, если запутается одним только когтем в сети – пропал. Его сила и мощь окажутся бесполезными: он станет пленником. Так и человек, любимое творение Божие. Наделенный свободной волей, он тем не менее с легкостью сдается в плен как вещам большим и смертельно опасным, так и вещам до смешного малым».

Фрагмент беседы с игуменом Нектарием (Морозовым) на тему веры и свободы.

– Нет ли противоречия в понятиях «вера» и «свобода»? Ведь если человек уверовал, то с этого момента он должен следовать канонам Церкви, причем очень строгим канонам. Считается, что верующий человек не должен допускать сомнений. Уместно ли говорить о свободе в контексте веры?

– Образ человека, который не сомневается, не колеблется, который раз и навсегда отринул логику как таковую и следует тем путем, который, как ему кажется, ему открылся, – это скорее всего образ человека неверующего, фанатика – то есть человека, который живой веры не имеет, а превратился в застывшую форму, в которой ничего не может быть от христианства. Потому что христианство – это религия живых людей.

Каждый человек создан Богом совершенно уникальным, неповторимым. Утрата человеком его уникальности, неповторимости его личности является грубейшим нарушением творческого замысла Божиего о человеке вообще и об определенной личности в частности.

Безусловно, человек до последнего вздоха находится в поиске. Как только поиск прекратился – закончился человек как таковой: что-то другое заняло его место, совершенно на человека не похожее. Если говорить о канонах, правилах церковной жизни – страшная ошибка происходит: мы воспринимаем многое в Церкви как что-то нам навязанное, что-то, что нам дано, а мы должны это принять и в этих раз и навсегда определенных рамках жить. На самом деле, чем бы мы ни занимались, мы можем увидеть, что есть оптимальная форма, оптимальный путь, оптимальная стезя следования. Форма эта может быть обусловлена определенными временными обстоятельствами. Есть вещи, которые остаются неизменными, и есть вещи, которые меняются в различные временные отрезки. Но, словом, это не что-то, что нужно воспринимать внешним образом, это лучше понять.

Идя формальным путем, достичь единения с Богом невозможно

То есть человека по большому счету спасает только то, что он так или иначе понимает или понять стремится. Если человек выполняет что-то формально, вряд ли для него это спасительно. Поскольку спасение – это единение человека с Богом. Достичь единения с Богом невозможно, идя формальным путем. Потому что самое главное в христианстве – личные взаимоотношения человека и Бога. А взаимоотношения двух личностей предполагают живое развитие этих личностей. Прекращается развитие личности – общение, единение оказываются недостижимыми.

Беда в том, что очень часто человек, приходящий в Церковь, не может правильно понять то, с чем он в ней сталкивается. Не может понять в том числе и потому, что ему действительно порой предлагается нечто как форма, которую надо принять, без глубокого объяснения этой формы.

Уже набило оскомину, и не хочется лишний раз об этом говорить, но вот, к примеру, вопрос одежды, дресс-кода в Церкви. Вы знаете, печально, когда жизнь человека в Церкви начинается с определения, в чем ему ходить в храм. Не совсем уместно, если человек думает, как ему выглядеть, что и как ему есть, пить и прочее. Второстепенное выходит на первый план и загораживает от человека главное. Когда должно быть наоборот: второстепенное следует за главным. Когда мы не живем жизнью христианской во всей глубине, то начинаем держаться за внешнее. И не только начинаем за него держаться, но и предлагать его другим как главное. Таким образом, ложные представления о Церкви и христианстве укрепляются в сознании людей. Вера без свободы невозможна.

– Согласны ли вы с утверждением: «Чтобы обрести полную свободу, человек должен жить в затворе»?

– Конечно, не согласен. Дело в том, что существует аксиома в подвижнической жизни: человек, который уходит в затвор, не предприняв прежде основательной брани со своими страстями, уносит все эти страсти в затвор. В затворе просто гораздо меньше ситуаций, которые могут обнажить скрытые страсти в человеке. Но в то же время в затворе страсти могут человека умертвить. В затворе страсти обуславливают то состояние прелести, заблуждений, которое человека губит гораздо быстрее, чем любые его преткновения и падения. Мне кажется, наша жизнь сама показывает нам массу путей к тому изменению себя, которое угодно Богу: это и окружающие нас ежедневно люди, которые учат нас терпению, смирению, любви, если мы хотим этому научиться; и обстоятельства нашей жизни учат нас самоотвержению, преданности воле Божией и многим другим, очень важным в христианской жизни, вещам.

Другое дело, что некоторым людям кажется, что они должны сами для себя изобрести некую особую школу благочестия, школу христианской жизни. Такие люди забывают, что единственным учителем в жизни христианина является Сам Господь, в полном смысле этого слова: Он Сам нас в эту жизнь, как в некое училище, привел, и когда мы выдерживаем очередные экзамены, показывает, что мы готовы перейти в новый класс, и Он нас туда переводит. Для кого-то таким «классом» становится отшельничество, затвор, но в большей степени современная жизнь показывает, что мы еще занимаемся «прописями», переводить нас в другой «класс» пока невозможно. Мы все в лучшем случае второгодники. Дай Бог, чтобы не вечные. (Улыбается.)

– Отец Нектарий, кто-то сказал: «Богу не нужно наше, Ему нужны мы». Как с этим выражением сочетается понятие личностного развития человека; что в него входит – движение к Богу или что-то еще?

– Я не знаю, чьи это слова, но по поводу того, что «Богу не нужно наше», – это верно по той простой причине, что у нас нет ничего нашего, только мы сами. Человек имеет сердце как некое средоточие его «я», и Богу нужно именно оно – сердце человека, его «я». С другой стороны, когда мы говорим, что Богу что-то нужно, в этих словах содержится некое противоречие, потому что Бог ни в чем не может нуждаться. Скорее всего, проще это объяснить через ту же самую любовь, опыт познания которой в какой-то степени нам открыт. Когда один человек любит другого, ему не нужно то материальное, что принадлежит этому человеку, ему нужен сам человек. Любящему нужен любимый. То же самое можно сказать о взаимоотношениях Бога и человеческой души: любящему нужен любимый.

Человек отдает себя Богу и получает самого себя – только гораздо лучшим

Если Господь сотворил каждого из нас уникальным и не похожим на других, то совершенно естественно, что Он хочет, чтобы мы в своей этой неповторимости как-то развивались, чтобы наша уникальность проявлялась. Притча о талантах, к слову, в том числе и об этом: если Господь человеку что-то дал, то человек должен воспользоваться этим в своей жизни. Если даже человек обладает какими-то начатками, знаниями, умениями, он все равно нуждается в учителе, который поможет ему совершенствоваться в этом. Совершенным учителем для человека является Господь. Я не вижу в этом противоречия с тем, что вы говорите. Человек отдает себя Богу и получает самого себя – только гораздо лучшим.

– Как двигаться к свободе, но в то же время не потерять любовь близких, не огорчать их, уметь жалеть? Как выполнять желания других и при этом не остановиться на своем собственном пути к свободе и любви (для меня эти понятия связаны)?

– Я хорошо понимаю, о чем вы говорите, хотя вопрос достаточно сложный и на него трудно ответить в нескольких словах. Это один из тех вопросов, ответ на который человек может искать в течение всей жизни.

Мы бываем счастливы, ощущаем полноту бытия в том случае, когда приближаемся к замыслу о нас Бога. Мы очень непросто нащупываем путь к реализации этого Божиего замысла: теряем, находим, снова теряем и так далее. Если человек внимает себе, тогда ему бывает понятно, следует ли он своему пути или же отклонился от него. Есть выражения «быть самим собой», «обрести себя», хотя люди не всегда вкладывают в них правильный смысл. Быть самим собой – значит следовать замыслу Господа о тебе. Человек утрачивает себя, если живет вразрез с этим замыслом. Когда речь идет о нашей свободе или, наоборот, связанности, несвободе от воли любимых, главным критерием здесь должно быть именно это – остаемся ли мы самими собой или же мы себя утрачиваем. У истины есть удивительное свойство: если человек ее искренне ищет, она ему открывается.

Когда человек живет по воле Божией, он дает Богу полную свободу в отношении себя. И на самом деле очень часто Господь этой свободы не реализует, поскольку Он доверяет нашему выбору о самих себе, не вторгается в нашу жизнь, не врывается в нее, пока человек сам Ему не откроет (отсюда образ Христа «Стою и стучу»). Иногда, когда человек следует воле Божией, в его жизни происходит то, чего он совершенно не хотел, что идет вразрез с его желаниями. Но парадоксальным образом это становится не скорбью, а источником удивительного счастья, легкости и радости для человека. Познать это возможно только тогда, когда человек решается пойти по воде…

Бывает, что наши близкие могут нас тянуть к тому, что нам не нужно и им не полезно. Как с этим быть, как их не обидеть и как с ними взаимодействовать – это искусство из искусств, которому человек обучается постепенно. Если задаться целью, то можно научиться практически всему, даже ходить по канату. (Улыбается.) Проблема только в том, что нет определенного срока обучения: у кого-то на это может уйти вся жизнь. Преуспевает тот, кто готов идти до конца.

Христианину важно постоянно учиться чему-то новому. Это дает опыт и понимание, как, собственно, научиться христианской жизни.


Источник: http://pravoslavie.ru/104179.html